eng
 
InRock, No.2 (52), 2012

7/10

Таинственная группа из Самары обретает вполне плотские очертания и меняет кожу. Из лоу-файного трио, которое вживую видели разве что земляки и поклонники  "жёсткого андеграунда", она превращается во вполне осязаемый кварто-квинтет, который этой весной едет в масштабный тур по России и Украине. Что же касается упомянутого в названии джаза – то да, смена стилевой ориентации в  "Конторе Кука" прослеживается, но не столько в сторону джаза в его привычном понимании (это, наверное, было бы даже странно), сколько в расширении аранжировочных, ритмико-мелодических приёмов, вообще более пристальном внимании к звучанию. Проще говоря, если предыдущий альбом  "Lo-End” (2005/2009) прямо-таки нарочно отпугивал своей инди-непричёсанностью и сугубым минимализмом, то в новом можно обнаружить моменты весьма изощрённые музыкально, авангардно-психоделические и даже (действительно) чуть ли не эйсид-джазовые. Во многом это связано с расширением и исполнительского состава, и инстру­ментария: саунд обогащён контраба­сом, перкуссией (Юлия Шахова, Алек­сей Карпов), шумами от аналогового синтезатора "Алиса” (Виктор Гуров) и даже брасс-секцией (Эдуард Тишин). Иной раз "закольцованная” труба на фоне хитроизогнутых басовых грувов звучит вполне как доморощенный Red Snapper, в другой же — ритмические изыски, странные гармонии и мрачно­меланхолические строчки, роняемые Владимиром "Куком” Елизаровым, за­ставляют вспомнить "Вежливый от­каз"... Впрочем, сравнения — дело не­благодарное, и главный вектор влия­ний стоит искать, как и прежде, в не­драх мировой инди-культуры, да и ста­рая добрая бардовская песня всё же не очень далеко отсюда ночевала. Лю­бители авангарда, прогрессива и про­чих извращений вряд ли будут такую музыку слушать. Хотя... слушать ее на­до не ради извращений, а ради обра­зов, настроений, экзистенциальной глу­бины. Тут тоже определённый вектор по сравнений с предыдущим альбомом: от жестокости, безысходности и плакатности ”Lo-End”, отдававшей гоголевщиной напополам с "телевизоровщиной” к мрачноватому очарованию и черноватому юмору "Вируса джаза”. Как-то оно больше ложится на душу, когда тебе не читают приговор, а плав­но и с едкой усмешкой обнажают сияющую пустоту и шизоидную зацикленность нашей жизни. Многие (например, я), наверное, могут узнать себя в герое песен ”Трещины” (”С детства не насту­паю на трещины / Книги и диски рас­ставлены по алфавиту / В пластик спрятаны вещи...”) или ”Лифт” (”Я бо­юсь превратиться в ту / Что никак не может нажать / Свою красную кноп­ку...”), а первая песня диска — "На кончиках сна” — рисует образ трепет­но-нежный и печально-бредовый одно­временно. Главный хит альбома — "Когда жестырнаки спускаются с гор”, с короткой диссонантной басовой "пет­лёй", сдавленными "пачками" труб и нарративным вокалом Кука, изыскан­но-страшная песня про наступающий п**ц. Есть и про смерть, но весёлую и красивую ("Девушка по имени смерть”). Единственный неудачный, на мой взгляд, эксперимент — это две ан­глоязычные песни в исполнении некой бельгийской художницы Эрны Франсенс, с которой самарцы познакоми­лись по Интернету. Однообразный не­устойчивый голос этой новой Йоко Оно и ее маловыразительные песни выгля­дят на общей картине как белые пятна. Но зато — международное сотрудни­чество, что тоже приятно. В целом "Ви­рус джаза” — это безусловный шаг в сторону человечности и широких слу­шательских масс. Хорошо бы, чтобы они, массы, это оценили.              

Елена САВИЦКАЯ
InRock, No. 2 (52), 2012