eng
 
"Отчуждение": Борзыкин, ГЕОМЕТРИЯ, InRock...
Михаил Борзыкин – лидер питерской группы "Телевизор", один из немногих героев родом из 80-х, кто и сегодня продолжает оставаться действующей оппозицией музыкальному истеблишменту. Песни "Телевизора" 80-х годов ("Три-четыре гада", "Твой папа фашист", "Отечество иллюзий", "Шествие рыб" и другие) сейчас звучат удивительно актуально, заставляя задуматься о процессах, проходящих в обществе и в стране.



Музыкально работы "Телевизора", созданные на стыке тяжелой электроники и романтичной "новой волны", также очень интересны. Недавно, наконец, увидел свет оригинал "потерянного" альбома 1989 года "Отчуждение", который в свое время был положен на полку продюсером (в связи с конфликтом по юридическим и финансовым вопросам), и заново записан музыкантами спустя много лет (альбом "Отчуждение-2005"). Выпуск оригинала стал возможным благодаря лейблу "Геометрия", сумевшему уладить вопрос с авторскими правами, и издавшему оба "Отчуждения" в виде бокс-сета. Долгожданному релизу был посвящен ноябрьский концерт в клубе "Б2", предваренный небольшой импровизированной пресс-конференцией. Ее материал мы и предлагаем вашему вниманию.
В уютной гримерке клуба "Б2" собрались музыканты, представители лейбла и журналисты. Беседа оказалась дружеской и непринужденной, ответы Михаила Борзыкина были вдумчивыми и обстоятельными. Видно было, что по поводу столь радостного события никто "ломать копья" не собирается.

Елена Савицкая: Расскажите, как всё-таки удалось решить вопрос с продюсером Александром Шульгиным?

Михаил Борзыкин: Сначала в частном порядке пытались решить вопрос, менеджмент группы звонил ему в течение 15 лет, а потом за это взялась "Геометрия". И благодаря упорству руководителей лейбла, в частности, Павла Кострикина, удалось решить вопрос. Видимо, он тайно посещал курсы психологии! (Смеется).

Е.С. Павел, раскройте нам секрет!

Павел Кострикин (лейбл "Геометрия"): Как-то удалось договориться, смягчить все эти углы. Конечно, возникали недовольства с обеих сторон, что вполне объяснимо. И Шульгин имел право на материал, как человек, вложивший деньги в запись, и авторы. Слава богу, всё это закончилось, и альбом вышел в свет.

Е.С. Речь шла о какой-то компенсации?

П.К.: Коммерческие вопросы освещать не будем, но лицензионный договор официально подписан – и с авторами, и на фонограмму.

Остается поздравить с таким финалом!

П.К.: Спасибо! Аплодисменты!

Дмитрий Кошелев: Я рылся в "Википедии" и нашел информацию, что изначально в "Отчуждение" вроде бы входило тринадцать треков. Как же так, на диске-то одиннадцать!

М.Б: Такие вещи я уже сейчас не помню, но если одиннадцать, то так и должно быть. Я забываю количество песен в альбомах через год после их издания. Жень, что там за тринадцать?

Евгений Гапеев (звукорежиссер ремастеринга): Дело в том, что всё это выкладывалось в Сети, кто-то скомпилировал, причем были разные варианты...

Е.С.: Кто-то всё-таки слил!

Е.Г: Конечно. И в этой сетевой компиляции были две песни, записанные немцами осенью 1987 – за два года до этого для фильма "Давай рок-н-ролл" (1988). Их вставили до кучи туда. То есть это неальбомные вещи. Но у меня, собственно, был другой вопрос. В "Отчуждении" есть еще три вещи, которые появились на более раннем альбоме "Отечество иллюзий", а потом попали сюда. Почему так получилось?

М.Б.: Это другие версии тех же песен (собственно "Отечество иллюзий", "Дети уходят" и "Три-четыре гада"). Нам разонравилось, как мы записали их на предыдущем альбоме, и мы решили их переделать. Песню "Отечество иллюзий" мы записали в слишком медленном темпе, а когда начали играть ее на концертах, то поняли, что она должна звучать бодрее. Немного изменились концертные аранжировки, и мы решили это закрепить в альбомной версии. Они стали понасыщеннее, добавились гитары с дисторшеном.



Е.С.: А что это вообще за студия при Кардиологическом центре в Москве, на которой записывалось "Отчуждение"?

М.Б.: Тогда же всё делалось по советским квотам, и видимо столько денег дали на кардиологический центр, что и на студию хватило.

Не то, что сейчас!

М.Б.: Да. Разговор шел о том, что мы делаем записи, чтобы сердечных больных как-то успокаивать. (Смех.) Но при этом студия была очень навороченная, самая современная аппаратура, на таких студиях мы еще не писались.

Е.Г.: Звукорежиссеры мне рассказывали, что им понадобилась в этот медицинский центр видеостудия, чтобы снимать операции. Но поскольку деньги остались, поставили и звук (хаха). Так вот что я еще хотел спросить. В песне "Отечество иллюзий" есть вступление, там звучат сэмплированные голоса. Один стопроцентно узнаваемый, а насчет второго возникли споры. Я его сейчас включу...
Включает.Звучат короткие фразы на русском (М. Горбачев) и немецком языках.

М. Б.: Ну, это списано с телевизора, Горбачев выступал где-то в Германии, и его переводчик переводил.

Е. Г.: То есть это переводчик, а не Борзыкин?

М.Б.: Нет. Я иногда в концертах вот это "геботен" вставлял, хотя и не знаю, что оно означает. Вообще немецкий язык вызывает много ассоциаций в русском народе...

Е.Г.: Но технически как вы это сделали? Это ж резать-клеить... Компьютеров-то еще не было!

М.Б.: Какие-то кусочки он (звукорежиссер оригинальной записи Георгий Руденко, – прим. ред.) с одной дорожки на другую переписывал туда-сюда. На студии же несколько магнитофонов было. То есть это не так сложно.

Е.Г.: Я созванивался с бывшим клавишником "Телевизора" Игорем Бабановым, который уезжал за границу и недавно вернулся в Россию. Мы посчитали, сколько денег было истрачено на студию – примерная тогдашняя стоимость двухкомнатной квартиры.

Е.С.: В общем, альбом вышел сразу платиновый. (Смех.)

М.Б.: Да, такие были несоответствия, связанные со временем распада империи.

Денис Ступников (музыкальный редактор мультипортала KM.RU): как вообще проходила работа над альбомом?

М.Б.: Времени на запись было достаточно много, поэтому вдохновение нас регулярно посещало. Действительно, это был нормальный студийный процесс. Приехали в неродной город, поселили нас в общежитии, хорошо кормили, и каждый день в течение месяца с утра до вечера мы работали на студии. Было много творчества.

Е.С.: Интересно, а насколько современно звучит эта запись по нынешним стандартам? Пришлось ли делать ремастеринг?

М.Б.: Пришлось, но, в общем, она хороша по тем временам.

Александр В. Волков (свободный журналист): Вопрос, мне кажется, не только про качество, но и про эстетику...

Е.С.: И про актуальность.

Е.Г.: "Политпесня" и другие вещи с "Отчуждения", я их слушаю и думаю – 25 лет прошло, а эти тексты вылезли опять. Еще бы лет 15 назад я подумал – какие сталинисты, а сейчас...

А.В.: И так каждые 25 лет.

М.Б.: Я иногда менял слова: не "борец против рок-н-ролла", а "седовласый певец рок-н-ролла". Потому что места тех героев заняли мои современники и некоторые друзья. Наши консервативные рок-звезды сами превратились в тех, кто отстаивает имперские, можно сказать, антирок-н-ролльные взгляды. Это очень печально. Рок-ролл – в первую очередь, свобода, по крайней мере, для меня.

Д.С.: В продолжение темы актуальности альбома – памятная история, когда выходило "Отчуждение-2005", перезаписанное. Отчаявшись, вы сделали эту запись заново, и она была представлена здесь же, на этой сцене. Как сейчас, по прошествии 9 лет, вы оцениваете эту запись, с учетом того, что издан оригинал. Как по отношению друг к другу их воспринимать?

М.Б.: Для подробного анализа у меня еще будет время, я только что получил первый экземпляр. Но вообще они конечно разные. Потому что новая запись сделана в сухой манере 2000-х, здесь нет больших объемных ревербераций, мне показалось, что это неинтересно. Но при этом пропали какие-то нюансы коллективной работы, когда каждый из четырех музыкантов вставлял свою детальку, придумывал по ходу эффекты, партии. А тут аранжировки уже известны, их нужно было только сделать в более современном звучании. Оно более высушенное, но более упругое. В общем, это такие тонкости... Разные получились альбомы по подходу и по звуку. Первый альбом более артроково-мягкий, а второй – электронно-жесткий. Вообще самому интересно посмотреть, что у человека, который это придумал, через 15 лет с головой произошло.

Д.С.: А что вам самому больше нравится?

М.Б.: Ой, чем дальше туда, в детство, тем почему-то меньше нравится. Начинаешь вспоминать, какие ошибки допускались, и... короче, я не склонен к ностальгии. Ни по советскому детству, ни по чему.

Е.Г.: У Телевизора, как я понимаю, в 1989 году не так много концертов было?

М.Б.: У нас был большой тур по Европе, мы на 3-4 месяца уезжали, и здесь действительно не так много было концертов.

Е.Г.: А в 90-е уже поменялся состав, был тур на Волге "Рок чистой воды", другие песни...

М.Б.: Да, была идея, что надо серьезно поработать, выйти на другой качественный уровень. Поэтому некоторые песни получились несколько вычурные, точнее, усложненные не только для "Телевизора", а для общей тенденции тех времен. Потому что как раз тогда начала проявляться тенденция к упрощению, к стадионной музыке, и многие коллеги писали такие хиты, которые можно было, грубо говоря, продать населению на стадионах.

А.В.: А сейчас эта тенденция дошла до конца.

М.Б.: К сожалению, да. Это очень печально.

Е.С.: То есть получается, что "Телевизор" шел вразрез с этой тенденцией.

М.Б.: Довольно осознанно, потому что мы тогда наездились по Европам, посмотрели, как люди там корпят над каждой нотой, как они ответственно относятся к аранжировкам, звуку. И по возвращении у нас была идея, что надо свою студию создать, что мы и сделали в 90-м году...

Е.Г.: Это была студия на Фонтанке?

М.Б.: Да, на Фонтанке. И там мы хотели писать свои альбомы, чтобы нам никто не мешал. И, в общем, нас не привлекала идея двигаться за кризисным мейнстримом, провозглашавшим, что раз уж на полках ничего нет, то люди хотят зрелищ, которые должны быть не сложнее хлеба. Мы позаписывались с голландскими музыкантами, прониклись атмосферой... У них были пособия, были арендованные на 30 лет вперед усадьбы, где можно было устраивать студии и даже выращивать траву. И при этом никаких особых перспектив на то, чтобы стать всемирно известными. Как и у нас.
Еще нас подхлестнуло то, что бежать за уходящим паровозом, в общем, бессмысленно, тем более что он уходит не в ту сторону.

Е.С.: Вы сказали, что на рубеже 80-х – 90-х народ хотел от музыки простоты, доступности, может быть, ухода в карнавальную эстетику. А сейчас – можно ли провести параллели? Чего сейчас хочет народ от музыки, от искусства?

М.Б.: В жанре, который условно можно назвать рок-музыкой, эта тенденция, по-моему, продолжилась. Потому что следующее поколение за нами – там еще проще мелодика, ритмика. Появился радиоформат, который требует этой простоты. Появились застывшие бронзовые звезды "народного" рок-н-ролла. Это всё может исполняться под гитарку, в компании – то, что получило название русский рок, а теперь многие музыканты называют это говнорок. Сейчас есть какие-то хипстерские проекты, довольно любопытные, но всенародной любви они, боюсь, не смогут завоевать. По-моему, во всём мире это происходит – всё вторично. Английские группы типа Franz Ferdinand, Arctic Monkeys, эмо-проекты – подражают 80-м. А тогда все это появилось впервые – в обычном блюзе, рок-н-ролле этого не было.
Сейчас музыка перекочевала в разряд товаров широкого потребления, эстеты перестали ходить на рок-концерты. Большинство рок-клубовской публики конца 80-х разъехалось по миру. Ну и клонирование, конечно, происходит. Пятая Земфира, седьмой Мумий Тролль... Это одна большая машина по изготовлению музыкальных гамбургеров. Мне сказали, что в Германии сейчас очухались, там появилось несколько радиостанций, куда зовут критиков, продвигают молодые группы, проходят серьезные рассуждения о музыке. Это помогает создать ту самую живую среду, из которой потом выйдут новые звезды. И нам бы тоже надо, но для этого нужна вокруг обстановочка поспокойнее, мне кажется. Нужно создать это варево, когда молодые музыканты могут общаться со старшими звездами и перенимать у них опыт. Чем был хорош рок-клуб, так постоянным соперничеством. 20-30 групп, которые считали себя "первым эшелоном", постоянно каждый год придумывали что-то новое, чтобы поразить соседнюю группу. Сейчас больше собираются ради проекта, если этот проект не выстреливает в течение года, группа распадается. А "выстрелить" – значит написать форматный хит, попасть на радио и там ротироваться. Печально, что талантливые музыканты, которым это не удается, иной раз бросают творчество, погружаются в депрессию...

Е.С.: Могут ли сейчас появиться новые рок-лидеры?

М.Б.: Наверное, могут. Для этого опять же должна появиться какая-то среда. Все-таки 80-е годы ее образовали. Поначалу это было вибрацией творческой интеллигенции, на концертах в рок-клубе сидело 500 человек, из них 300 – поэты, музыканты, художники. И они формировали вкусы большой тусовки. И если сейчас будет в воздухе носиться идея, что нам надоело старое, мы не хотим назад, нам нужно новое – тогда и появятся эти лакуны для возникновения новых сообществ, новых лидеров. Сейчас передатчик есть, нет приемника. Разноволновое движение. И страсть к упрощенным формам отодвигает на задний план некоторые вещи, которые актуальны сейчас. Это вопрос совпадения синусоиды. Тогда всё это в воздухе витало, мы чувствовали кожей – всё, ну сколько можно! Сейчас люди еще не напотреблялись. Нужно оторвать лицо от тарелки. Либо наоборот – чтобы желудок заурчал. Тогда тоже захочется чего-нибудь новенького. Будем ждать.

А.В.:В середине ноября вы выступали в Киеве, как вас там принимали?

М.Б.: Нас принимали очень тепло, устроили овации. Мы выступали вместе с украинскими группами "Коллежский асессор" и "Лабиринт". Публика очень доброжелательная, и все ждут, что война закончится. При этом меня поразило, что они умудрились восстановить весь центр: вся брусчатка, которая была разобрана, все дома, которые были сожжены – всё почищено, убрано. Рядом с Майданом сидит человек в бандане и поет Виктора Цоя. От Киева осталось мирное ощущение. Такие же вкусные борщи, работающие кафешки... Но есть и люди, которые хотят ехать добровольцами на восток страны, они находятся в ожидании... Такая вот странная ситуация.

А.В.: Не настало ли там время рок-н-ролла?

М.Б.: Когда пушки грохочут, это тяжело... У меня вот, например, сейчас творческий кризис, я не знаю, что сказать. У всех же там родственники, друзья... Киев всегда был рок-н-ролльным городом, в центре проходило много открытых концертов, это всё разрешалось. Там много интересных команд. Думаю, всё это будет продолжаться.

Д.К.: На одном из сайтов было сказано, что сегодняшний концерт – один из последних перед долгим перерывом...

М.Б.: Да, мне сейчас хочется отдохнуть. Будет перерыв, и сколько он продлится, я не знаю. Я так погрузился в это всё, было очень много разочарований... Надо отдохнуть и от самого себя, и от родины. А там посмотрим.

Записала Елена САВИЦКАЯ
Фото автора
Материал опубликован в журнале InRock #6(68)/2014
Публикацию в сети можно найти по данной ссылке



<<